Неточные совпадения
И до того уже задавила его безвыходная тоска и тревога всего этого времени, но особенно последних часов, что он так и ринулся в возможность этого цельного,
нового, полного
ощущения.
Одно
новое, непреодолимое
ощущение овладевало им все более и более почти с каждой минутой: это было какое-то бесконечное, почти физическое, отвращение ко всему встречавшемуся и окружающему, упорное, злобное, ненавистное.
Но скоро и эти
новые, приятные
ощущения перешли в болезненные и раздражающие.
Он сходил тихо, не торопясь, весь в лихорадке, и, не сознавая того, полный одного,
нового, необъятного
ощущения вдруг прихлынувшей полной и могучей жизни.
Эти размышления позволяли Климу думать о Макарове с презрительной усмешкой, он скоро уснул, а проснулся, чувствуя себя другим человеком, как будто вырос за ночь и выросло в нем
ощущение своей значительности, уважения и доверия к себе. Что-то веселое бродило в нем, даже хотелось петь, а весеннее солнце смотрело в окно его комнаты как будто благосклонней, чем вчера. Он все-таки предпочел скрыть от всех
новое свое настроение, вел себя сдержанно, как всегда, и думал о белошвейке уже ласково, благодарно.
Прислушиваясь к себе, Клим ощущал в груди, в голове тихую, ноющую скуку, почти боль; это было
новое для него
ощущение. Он сидел рядом с матерью, лениво ел арбуз и недоумевал: почему все философствуют? Ему казалось, что за последнее время философствовать стали больше и торопливее. Он был обрадован весною, когда под предлогом ремонта флигеля писателя Катина попросили освободить квартиру. Теперь, проходя по двору, он с удовольствием смотрел на закрытые ставнями окна флигеля.
Это не было похоже на тоску, недавно пережитую им, это было сновидное, тревожное
ощущение падения в некую бездонность и мимо своих обычных мыслей, навстречу какой-то
новой, враждебной им. Свои мысли были где-то в нем, но тоже бессловесные и бессильные, как тени. Клим Самгин смутно чувствовал, что он должен в чем-то сознаться пред собою, но не мог и боялся понять: в чем именно?
Самгин стоял не двигаясь, ожидая, что вот сейчас родится какая-то необыкновенная,
новая и чистая его мысль, неведомая никому, явится и насытит его
ощущением власти над хаосом.
Самгин с наслаждением выпил стакан густого холодного молока, прошел в кухню, освежил лицо и шею мокрым полотенцем, вышел на террасу и, закурив, стал шагать по ней, прислушиваясь к себе, не слыша никаких мыслей, но испытывая такое
ощущение, как будто здесь его ожидает что-то
новое, неиспытанное.
Тем не менее, несмотря на всю смутную безотчетность его душевного состояния и на все угнетавшее его горе, он все же дивился невольно одному
новому и странному
ощущению, рождавшемуся в его сердце: эта женщина, эта «страшная» женщина не только не пугала его теперь прежним страхом, страхом, зарождавшимся в нем прежде при всякой мечте о женщине, если мелькала таковая в его душе, но, напротив, эта женщина, которую он боялся более всех, сидевшая у него на коленях и его обнимавшая, возбуждала в нем вдруг теперь совсем иное, неожиданное и особливое чувство, чувство какого-то необыкновенного, величайшего и чистосердечнейшего к ней любопытства, и все это уже безо всякой боязни, без малейшего прежнего ужаса — вот что было главное и что невольно удивляло его.
На каждый взгляд, на каждый вопрос, обращенный к ней, лицо ее вспыхивало и отвечало неуловимой, нервной игрой
ощущений, нежных тонов, оттенков чутких мыслей — всего, объяснившегося ей в эту неделю смысла
новой, полной жизни.
— Я сначала попробовал полететь по комнате, — продолжал он, — отлично! Вы все сидите в зале, на стульях, а я, как муха, под потолок залетел. Вы на меня кричать, пуще всех бабушка. Она даже велела Якову ткнуть меня половой щеткой, но я пробил головой окно, вылетел и взвился над рощей… Какая прелесть, какое
новое, чудесное
ощущение! Сердце бьется, кровь замирает, глаза видят далеко. Я то поднимусь, то опущусь — и, когда однажды поднялся очень высоко, вдруг вижу, из-за куста, в меня целится из ружья Марк…
Итак, в религиозном переживании дано — и в этом есть самое его существо — непосредственное касание мирам иным,
ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает
новый мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния.
Странное
ощущение овладело им в этом тусклом и душном коридоре,
ощущение, мучительно стремившееся осуществиться в какую-то мысль; но он все не мог догадаться, в чем состояла эта
новая напрашивающаяся мысль.
Социализм и анархизм, декадентство и мистика, разочарование в науке и пустота новейшей философии, небывалое еще
ощущение личности и сознание неизбежности
нового общества, мучительное обострение проблемы пола — все это ведет к какому-то пределу, к таинственному еще разрешению.
Должно быть, это смутное
ощущение новой «изнанки» сделало для меня и этот разговор, и этот осенний вечер с луной над гладью пруда такими памятными и значительными, хотя «мыслей словами» я вспомнить не могу.
Эпизод этот залег в моей памяти каким-то странным противоречием, и порой, глядя, как капитан развивает перед Каролем какой-нибудь
новый план, а тот слушает внимательно и спокойно, — я спрашивал себя: помнит ли Кароль, или забыл? И если помнит, то винит ли капитана? Или себя? Или никого не винит, а просто носит в душе беспредметную горечь и злобу? Ничего нельзя было сказать, глядя на суховатое морщинистое лицо, с колючей искоркой в глазах и с тонкими губами, сжатыми, точно от
ощущения уксуса и желчи…
Я ощущал в себе это
новое чувство с ясностью почти физического
ощущения.
И я не делал
новых попыток сближения с Кучальским. Как ни было мне горько видеть, что Кучальский ходит один или в кучке
новых приятелей, — я крепился, хотя не мог изгнать из души ноющее и щемящее
ощущение утраты чего-то дорогого, близкого, нужного моему детскому сердцу.
Какое-то
новое и большое
ощущение нарождалось в душе.
Закат солнца (почему Крафт удивился, что я не люблю заката?) навел на меня какие-то
новые и неожиданные
ощущения совсем не к месту.
Мысли и разнородные
ощущения до крайности впечатлительной и раздражительной души ее беспрестанно сменялись одни другими, и оттенки этих
ощущений сливались в удивительной игре, придавая лицу ее ежеминутно
новое и неожиданное выражение.
Это было для нее как бы до сих пор совершенно
новое, еще неизведанное
ощущение.
Достойная воспитанница «тети Тали» не вдруг, впрочем, откликнулась на этот призыв, она даже как-то испугалась
нового для нее
ощущения, насторожилась, ушла в себя и стала отдаляться от предмета ее грез и мечтаний.
Христов день подал повод к
новым религиозным
ощущениям и радостям.
Кроме того, он чувствовал еще, что все его существо переполнено каким-то
новым, неизведанным
ощущением.
Они вносили в его настроение
новый элемент — определенность и ясность, уравновешивавшие смутные
ощущения музыки.
Тем не менее бывали и для него минуты ясного довольства, ярких детских восторгов, и это случалось тогда, когда доступные для него внешние впечатления доставляли ему
новое сильное
ощущение, знакомили с
новыми явлениями невидимого мира.
Переехав границу, ощутил себя безопасным,
ощущение странное,
новое, впервые после столь долгих лет…» и т. д., и т. д.
Она простояла над ним минуты три, едва переводя дыхание, и вдруг ее обнял страх; она вышла на цыпочках, приостановилась в дверях, наскоро перекрестила его и удалилась незамеченная, с
новым тяжелым
ощущением и с
новою тоской.
Но какое-то темное
ощущение, от которого слегка заныла и волнуется грудь его, какое-то
новое желание соблазнительно щекочет и раздражает его фантазию и незаметно сзывает целый рой
новых призраков.
Эти и подобные речи своеобразного поклонника увлекали молодую женщину, открывая ей совершенно
новый мир, она пресытилась уже лекарством, прописанным ей ее матерью, ей хотелось
новых, неизвестных
ощущений.
Эти
новые, небывалые
ощущения до того занимали и даже веселили меня, что собственно о Зинаиде я мало думал.
Этот-то голос раскаяния и страстного желания совершенства и был главным
новым душевным
ощущением в ту эпоху моего развития, и он-то положил
новые начала моему взгляду на себя, на людей и на мир божий.
— Как это хорошо! Какие это мучительные стихи, Ваня, и какая фантастическая, раздающаяся картина. Канва одна, и только намечен узор, — вышивай что хочешь. Два
ощущения: прежнее и последнее. Этот самовар, этот ситцевый занавес, — так это все родное… Это как в мещанских домиках в уездном нашем городке; я и дом этот как будто вижу:
новый, из бревен, еще досками не обшитый… А потом другая картина...
Придет наконец время, думаете вы, он сравнит свою прежнюю любовь с своими
новыми, свежими
ощущениями: там все знакомое, всегдашнее; там так серьезны, требовательны; там его ревнуют, бранят; там слезы…
Пока ни в чем, кроме пьянства, неповинный Меридианов спал, а Ванскок летала по городу, обнося, в виде усладительного шербета,
новую весть, Висленев имел время прочувствовать несколько весьма разнообразных и тягостных
ощущений, сидя в четырех голых стенах маленькой, одинокой камеры в доме одной из полицейских частей.
А Санин долго ходил по комнате и поздно лег спать. Он предавался тем же жутким и сладким
ощущениям, тому же радостному замиранию перед
новой жизнью. Санин был очень доволен тем, что возымел мысль пригласить на завтрашний день Эмиля; он походил лицом на сестру. «Будет напоминать ее», — думалось Санину.
А такая прогулка интересна, да еще впереди увлекательная охота на туров,
новые места,
новые люди и неизведанные
ощущения.
Матвей проснулся, раскрыл глаза, понял и вздрогнул всем телом. Дэбльтоун! Он слышал это слово каждый раз, как
новый кондуктор брал билет из-за его шляпы, и каждый раз это слово будило в нем неприятное
ощущение. Дэбльтоун, поезд замедлил ход, берут билет, значит, конец пути, значит, придется выйти из вагона… А что же дальше, что его ждет в этом Дэбльтоуне, куда ему взяли билет, потому что до этого места хватило денег…
Лелька легла спать с рядом
новых, больших
ощущений.
Наступили тяжёлые дни, каждый приносил
новые, опрокидывающие толчки, неизведанные
ощущения, пёстрые мысли; порою Кожемякину казалось, что грудь его открыта, в неё спешно входит всё злое и тяжкое, что есть на земле, и больно топчет сердце.
Самовар свистит тише, но пронзительнее. Этот тонкий звук надоедливо лезет в уши, — он похож на писк комара и беспокоит, путает мысли. Но закрыть трубу самовара крышкой Илье не хочется: когда самовар перестаёт свистеть, в комнате становится слишком тихо… На
новой квартире у Лунёва появились неизведанные до этой поры им
ощущения. Раньше он жил всегда рядом с людьми — его отделяли от них тонкие деревянные переборки, — а теперь отгородился каменными стенами и не чувствовал за ними людей.
Неведомые, прекрасные, раскрывались они перед ее внимательным взором; со страниц книги, которую Рудин держал в руках, дивные образы,
новые, светлые мысли так и лились звенящими струями ей в душу, и в сердце ее, потрясенном благородной радостью великих
ощущений, тихо вспыхивала и разгоралась святая искра восторга…
«Раскольников сходил по лестнице тихо, не торопясь, весь в лихорадке, полный одного
нового, необъятного
ощущения вдруг прихлынувшей полной и могучей жизни. Это
ощущение могло походить на
ощущение приговоренного к смертной казни, которому вдруг и неожиданно объявляют прощение».
Веселый, громкий шум труда, юная красота весенней природы, радостно освещенной лучами солнца, — все было полно бодрой силы, добродушной и приятно волновавшей душу Фомы, возбуждая в нем
новые, смутные
ощущения и желания.
Фигура женщины все уменьшалась, точно таяла, а Фома, не отрывая глаз, смотрел на нее и чувствовал, что помимо страха за отца и тоски о женщине — в душе его зарождается какое-то
новое, сильное и едкое
ощущение.
И я покинул всё, с того мгновенья,
Всё: женщин и любовь, блаженство юных лет,
Мечтанья нежные и сладкие волненья,
И в свете мне открылся
новый свет,
Мир
новых, странных
ощущений,
Мир обществом отверженных людей,
Самолюбивых дум и ледяных страстей
И увлекательных мучений.
Изложение личных впечатлений при чтении каждого
нового ее романа приводило к взаимной проверке этих
ощущений и к нескончаемым их объяснениям.
Пожатие руки его проникнуло тонким ядом все ее существо; она смущена
новым для нее
ощущением, хочет отнять руку и не отнимает…